Когда коктейль закончился, я сделала себе еще один. Я брела по глубокому омуту жалости к себе, но при этом почти не испытывала ощущения потери. Я не была влюблена в Дона. Хорошо было иметь ночью теплое тело под боком, а также спутника для кино и ресторанов да время от времени для секса.

Единственный мужчина, которого я когда-либо любила, был мой бывший муж Алан. Когда уходил он, боль была настоящая, физическая. Прошло пятнадцать лет, но я до сих пор опасаюсь предоставить кому-нибудь такую же власть над своим сердцем.

Я задумчиво глядела в наполовину опустошенный бокал в своей руке. Когда Жаклин Стренг вышла замуж за Алана Дэниелса, она превратилась в Джек Дэниелс.

Проглотив одним махом остатки коктейля, я собралась уже сделать себе новый, когда заметила свое отражение в дверце микроволновки. Зрелище самой себя, сидящей в обеденной нише крохотной кухни, с красными от бессонницы глазами и тонкими жидкими волосенками, порождало мысли о финалистке всеамериканского конкурса «Мисс Непруха».

Я знала множество копов, которые пили. Они пили в одиночку, пили на работе, пили, просыпаясь, и пили, чтобы уснуть. Среди служителей органов правопорядка процент алкоголиков был выше, чем среди представителей любой другой профессии. На них приходилось также больше разводов и самоубийств.

Из всей этой статистики единственное, куда я не возражала внести свой вклад, были разводы.

Поэтому я сняла блейзер и наплечную кобуру, сменила юбку и блузку на джинсы со свитером и вышла поразведать, как там светская жизнь в Чикаго.

Я жила на углу Эддисон-стрит и Рейсин-стрит, в той части города, что называлась Ригливилль. Арендная плата была умеренной, потому что нигде в округе невозможно было припарковаться, особенно с тех пор, как организации юных скаутов стали сдавать свои помещения под ночные азартные игры. Но у меня был полицейский значок, так что любая площадка возле пожарного крана и любая территория с запрещенной парковкой были для меня свободны.