Я взяла себе на заметку проверить наиболее крупные судебные предписания в отношении Траутта. Если он за что-либо находился в розыске, я, положа руку на сердце, не знала, как поступлю. Мне нравился этот парень, пусть даже у него и имелась уголовная биография. В последнее время я редко проникалась к кому-либо симпатией. «Смогла бы я арестовать партнера по бильярду, тем паче умирающего от рака?» — спрашивала я себя. К сожалению, да, смогла бы.

Дома, когда я улеглась спать, постель показалась мне неудобной, мозг отказывался расслабляться, а часы точно дразнили каждой уходящей минутой.

Физически-то я чувствовала себя даже изнуренной, но мысли в черепушке продолжали мелькать и никак не желали оставить меня в покое. Это даже не были глубокие, серьезные мысли — так, какие-то обрывки.

Я пыталась считать от десяти тысяч и обратно. Я пыталась применить глубокое дыхание и расслабляющие упражнения. Пыталась вообразить себя уже спящей. Ничего не действовало.

Время шествовало вперед победным маршем, неумолимо таща меня за собой.

Как раз к тому моменту, когда я начала ощущать легкую дремоту, из-за занавесок выглянуло солнце, и настала пора собираться на работу.

Я села и потянулась, разминая усталые кости, затем принялась за неизменную утреннюю зарядку. Сто приседаний с обещанием сделать завтра вдвое больше. Двадцать отжиманий с аналогичным обещанием. Подумала, не сделать ли несколько закручиваний со штангой гантельного типа, и отказалась от этой идеи, потому что штанга была засунута где-то в стенном шкафу. Ну, а потом — душ.

Я пережила свою первую ночь без Дона вполне сносно. Все могло быть куда хуже. И со временем будет становиться только легче и легче.

Потом я увидела на раковине в ванной его зубную щетку, и остаток дня пребывала в депрессии.

Глава 5

Разрезание на части или тонкие ломтики тут не подходит, потому что место разреза потом невозможно скрыть.