Нам не удалось получить никаких отпечатков пальцев с мусорного бака, в котором была найдена неизвестная. Даже отпечатки Майка Донована были смыты дождем. Содержимое контейнера представляло собой стандартный набор отходов, типичный для магазинчика, работающего допоздна, за исключением одного важного пункта.

Среди всевозможных оберток, упаковок и пластиковых стаканчиков было найдено кондитерское изделие в виде пряничного человечка размером в пять дюймов. Он был густо раскрашен и до блеска налакирован — как старинный французский багет, которые рестораны для гурманов используют в качестве украшения. Элитная опергруппа из двух человек была откомандирована в рейд по ста с чем-то чикагским пекарням, чтобы попытаться раздобыть аналогичного человечка, в пару к нашему. Если наши сыщики потерпят там неудачу, то имелось не меньшее количество супермаркетов, также торгующих выпечкой. Требовалось найти аналогичную фигурку, чтобы очертить прилегающую округу как первоочередной район поисков убийцы. Работа гигантская, и притом, быть может, совершенно бесполезная — в том случае, если пряник был домашнего изготовления.

Не будь ситуация такой мрачной, образ двух оперативников, сующих всем под нос картинку с изображением пряничного человечка и вопрошающих: «Не знаете такого?» — был бы довольно уморителен.

Я отхлебнула очередной глоток своего кофе — напитка, явно предназначенного для гестаповских допросов с пристрастием, — и почувствовала, как жидкость обжигает мне внутренности, как горячей кровью проливается в желудок, который отнюдь этого не одобряет. Хлынувший в жилы кофеин породил во мне ощущение тошноты и тревоги. Я позволила себе немного отвлечься и в течение десяти секунд интенсивно массировала пальцами виски, а затем поспешила вернуться к своему отчету.

Женщина была убита где-то часа за три до того, как в 8.55 Донован обнаружил ее труп.